Коннор Сторри в научной фантастике «Код сна»

Было бы приятно сказать, что Коннор Сторри сжигает экран в фильме «Код сна», который стал для него первой киноработой, вышедшей после того, как сериал «Жаркое соперничество» сделал его популярным, но это было бы преувеличением. Позаимствовав фирменный хмурый взгляд Харрисона Форда из «Бегущего по лезвию» и некоторые другие детали из классических научно-фантастических лент, Сторри справляется с ролью в мрачной и суровой истории о клонировании, однако здесь ему почти не с чем работать. В основном актер создает образ профессионала, который старательно ждет чего-то лучшего. Впрочем, это лучшее у него уже появилось, так что задача выполнена. Едва ли можно винить создателей фильма за то, что они решили воспользоваться его внезапной популярностью, обеспечив картине кинопрокат и избавив от судьбы релиза сразу на видео по запросу, которая явно была ее естественным уделом.

Конечно, в кино отправятся лишь самые преданные и увлеченные новые поклонники Сторри. Для режиссера и сценариста Мишеля К. Паранди, дебютирующего в полнометражном кино, «Код сна» станет более важной визитной карточкой и продемонстрирует изобретательные технические навыки при скромном бюджете. Но его сценарий, написанный в соавторстве с постоянным коллаборатором Джеком Култером, выглядит менее впечатляюще. Он сшивает воедино обрывки сюжетов из других, более удачных фильмов, что приводит к мутному и неувлекательному результату. Проект занимает ту же нишу, что и недавний релиз «Опасное место» — сопоставимое лоскутное видение Агнешки Смочиньской о скомпрометированной человеческой идентичности в недалеком будущем. Тот фильм оказался неудачным, но определенная доля его образной эксцентричности здесь пришлась бы очень кстати.

Год в картине не называется, но уставшие бруталистские жилые массивы окраин Бухареста стоят на месте. Хотя точное место действия тоже не указано, лента использует изношенный облик современной румынской столицы, где проходили съемки на натуре, в качестве сокращения для мира, рушащегося в бетонные руины. Редкие высокотехнологичные дроны добавляют футуристического шика внешним видам фильма, но новые технологии, определяющие сюжет, лишены блеска. Людей клонируют в грязных и затененных условиях, а воспоминания и сны можно захватывать и скачивать на удивительно ретроградные накопители.

В этом мрачном кошмаре наяву близнецы Бакстер и Эприл, которую сыграла немецкая актриса Лилли Круг, едва сводят концы с концами, выполняя сомнительную работу. Он занимается торговлей органами на черном рынке, а у нее есть особый дар к сновидениям. В эпоху, когда люди больше не видят снов, ее видения невероятно яркие и четкие на рынке ценностей. Продажа снов тем, кто хочет испытать ее ощущения, не нова и отсылает к «Странным дням», но это одна из самых плодотворных идей в ленте, которая разочаровывающе остается нераскрытой, пока история продолжает исследовать единую мрачную реальность.

Больше внимания уделяется Бакстеру, чьи криминальные дела в итоге сталкивают его с местным гангстером Клейном, роль которого исполнил Шербан Павлу. Совместных сбережений близнецов не хватает, чтобы избежать тяжелых последствий. Вскоре Эприл исчезает, и Бакстер начинает отчаянные поиски. Поиски продолжаются, когда сюжет внезапно переносится на пять лет вперед. Мир выглядит примерно так же, волосы Бакстера стали чуть длиннее, а Эприл, судя по всему, клонировали в нескольких одинаковых секс-работниц. Сможет ли ее брат отыскать ее душу в ком-то из них или внедрить ее обратно с помощью записанных воспоминаний — главный экзистенциальный вопрос картины, однако сами персонажи прописаны без должного тепла и индивидуальности, чтобы зритель по-настоящему переживал за них.

Сторри преодолевает все испытания со стиснутыми зубами и стальным взглядом, но мир картины так до конца и не оживает. Операторская работа Натана Хаугора в сияющем широком формате и выразительная работа художника-постановщика Оаны Новиков делают фильм визуально привлекательным, но в ленте не хватает деталей и фактур, заставляющих в происходящее поверить. Сценарий достаточно связен, но подробности жизни Бакстера и его заработка настолько туманны, что он не удерживает все внимание зрителя. Фильм Паранди рисует антиутопию скорее скучную, чем сокрушительную, хотя, возможно, именно такого будущего нам и стоит опасаться.